Неточные совпадения
Кажется, как будто ее мало заботило то, о чем
заботятся, или оттого, что всепоглощающая деятельность мужа ничего
не оставила на ее долю, или оттого, что она принадлежала, по самому сложению своему, к тому философическому разряду людей, которые, имея и чувства, и мысли, и ум, живут как-то вполовину, на жизнь глядят вполглаза и, видя возмутительные тревоги и борьбы, говорят: «<Пусть> их, дураки, бесятся!
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он
не значащий червь мира сего и
не достоин того, чтобы много о нем
заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
Позвольте узнать вашу квартиру, вам и
заботиться не нужно самим, все будет принесено к вам на дом».
Пропал бы, как волдырь на воде, без всякого следа,
не оставивши потомков,
не доставив будущим детям ни состояния, ни честного имени!» Герой наш очень
заботился о своих потомках.
— Завязка есть! — закричал я в восхищении, — об развязке этой комедии мы похлопочем. Явно судьба
заботится о том, чтоб мне
не было скучно.
Бог даст,
не хуже их доедем: ведь нам
не впервые», — и он был прав: мы точно могли бы
не доехать, однако ж все-таки доехали, и если б все люди побольше рассуждали, то убедились бы, что жизнь
не стоит того, чтоб об ней так много
заботиться…
Он, конечно,
не мог, да и
не хотел
заботиться о своем болезненном состоянии. Но вся эта беспрерывная тревога и весь этот ужас душевный
не могли пройти без последствий. И если он
не лежал еще в настоящей горячке, то, может быть, именно потому, что эта внутренняя беспрерывная тревога еще поддерживала его на ногах и в сознании, но как-то искусственно, до времени.
Впрочем, кучер был
не очень уныл и испуган. Видно было, что экипаж принадлежал богатому и значительному владельцу, ожидавшему где-нибудь его прибытия; полицейские уж, конечно, немало
заботились, как уладить это последнее обстоятельство. Раздавленного предстояло прибрать в часть и в больницу. Никто
не знал его имени.
Странное дело, никто бы, может быть,
не поверил этому, но о своей теперешней, немедленной судьбе он как-то слабо, рассеянно
заботился.
Он был очень беспокоен, посылал о ней справляться. Скоро узнал он, что болезнь ее
не опасна. Узнав, в свою очередь, что он об ней так тоскует и
заботится, Соня прислала ему записку, написанную карандашом, и уведомляла его, что ей гораздо легче, что у ней пустая, легкая простуда и что она скоро, очень скоро, придет повидаться с ним на работу. Когда он читал эту записку, сердце его сильно и больно билось.
— Я согласен, что, может быть, уже слишком
забочусь об этакой дряни, на твои глаза; но нельзя же считать меня за это ни эгоистом, ни жадным, и на мои глаза эти две ничтожные вещицы могут быть вовсе
не дрянь.
— Ну, вот я и мучусь с тех пор день и ночь, ломаю голову, как предупредить огласку;
заботился, чтоб
не напугать тебя… Я давно хотел поговорить с тобой…
О начальнике он слыхал у себя дома, что это отец подчиненных, и потому составил себе самое смеющееся, самое семейное понятие об этом лице. Он его представлял себе чем-то вроде второго отца, который только и дышит тем, как бы за дело и
не за дело, сплошь да рядом, награждать своих подчиненных и
заботиться не только о их нуждах, но и об удовольствиях.
Он понял, что ему досталось в удел семейное счастье и заботы об имении. До тех пор он и
не знал порядочно своих дел: за него
заботился иногда Штольц.
Не ведал он хорошенько ни дохода, ни расхода своего,
не составлял никогда бюджета — ничего.
— А я, — продолжал Обломов голосом оскорбленного и
не оцененного по достоинству человека, — еще
забочусь день и ночь, тружусь, иногда голова горит, сердце замирает, по ночам
не спишь, ворочаешься, все думаешь, как бы лучше… а о ком?
Старинный Калеб умрет скорее, как отлично выдрессированная охотничья собака, над съестным, которое ему поручат, нежели тронет; а этот так и выглядывает, как бы съесть и выпить и то, чего
не поручают; тот
заботился только о том, чтоб барин кушал больше, и тосковал, когда он
не кушает; а этот тоскует, когда барин съедает дотла все, что ни положит на тарелку.
— Ну, ты никогда этак
не кончишь, — сказал Илья Ильич, — поди-ка к себе, а счеты подай мне завтра, да
позаботься о бумаге и чернилах… Этакая куча денег! Говорил, чтоб понемножку платить, — нет, норовит все вдруг… народец!
Разверни новейшие таинственные творения, возмнишь быти во времена схоластики и словопрений, когда о речениях
заботился разум человеческий,
не мысля о том, был ли в речении смысл; когда задачею любомудрия почиталося и на решение исследователей истины отдавали вопрос, сколько на игольном острии может уместиться душ.
Во время службы я прилично плакал, крестился и кланялся в землю, но
не молился в душе и был довольно хладнокровен;
заботился о том, что новый полуфрачек, который на меня надели, очень жал мне под мышками, думал о том, как бы
не запачкать слишком панталон на коленях, и украдкою делал наблюдения над всеми присутствовавшими.
Левин продолжал находиться всё в том же состоянии сумасшествия, в котором ему казалось, что он и его счастье составляют главную и единственную цель всего существующего и что думать и
заботиться теперь ему ни о чем
не нужно, что всё делается и сделается для него другими.
— Я
не о них
забочусь, я для себя делаю.
— Ну, положим, — сказал Левин, хотя вовсе
не полагал этого, — положим, что это так; но я всё-таки
не вижу, для чего я буду об этом
заботиться.
— Я получил и, право,
не понимаю, о чем ты
заботишься, — сказал Алексей.
Горница была большая, с голландскою печью и перегородкой. Под образами стоял раскрашенный узорами стол, лавка и два стула. У входа был шкафчик с посудой. Ставни были закрыты, мух было мало, и так чисто, что Левин
позаботился о том, чтобы Ласка, бежавшая дорогой и купавшаяся в лужах,
не натоптала пол, и указал ей место в углу у двери. Оглядев горницу, Левин вышел на задний двор. Благовидная молодайка в калошках, качая пустыми ведрами на коромысле, сбежала впереди его зa водой к колодцу.
Нельзя было
не делать дел Сергея Ивановича, сестры, всех мужиков, ходивших за советами и привыкших к этому, как нельзя бросить ребенка, которого держишь уже на руках. Нужно было
позаботиться об удобствах приглашенной свояченицы с детьми и жены с ребенком, и нельзя было
не быть с ними хоть малую часть дня.
— Может быть, всё это хорошо; но мне-то зачем
заботиться об учреждении пунктов медицинских, которыми я никогда
не пользуюсь, и школ, куда я своих детей
не буду посылать, куда и крестьяне
не хотят посылать детей, и я еще
не твердо верю, что нужно их посылать? — сказал он.
Теперь, напротив, она обязательно была так несоответственно годам и фигуре разукрашена, что
заботилась лишь о том, чтобы противоположность этих украшений с ее наружностью была
не слишком ужасна.
Но с тех пор как она, после несчастия, постигшего Каренина, взяла его под свое особенное покровительство, с тех пор как она потрудилась в доме Каренина,
заботясь о его благосостоянии, она почувствовала, что все остальные любви
не настоящие, а что она истинно влюблена теперь в одного Каренина.
—
Не знаю, что тебе сказать. Настоящий человек об этом
не должен
заботиться; настоящий человек тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть.
— Ну, красавчик
не красавчик, — заметил Василий Иванович, — а мужчина, как говорится: оммфе. [Настоящий мужчина (homme fait) (фр.).] А теперь, я надеюсь, Арина Власьевна, что, насытив свое материнское сердце, ты
позаботишься о насыщении своих дорогих гостей, потому что, тебе известно, соловья баснями кормить
не следует.
Подивился бы я тут, как это Филофей в подобную минуту может еще о своих лошадях
заботиться, да, признаюсь, мне самому было
не до него… «Неужто же убьют? — твердил я мысленно. — За что? Ведь я им все отдам, что у меня есть».
— Как видите, о спокойствии нашем
заботятся не только Рейнботы в прошлом, но и Столыпин в настоящем. Назначение махрового реакционера Касса в министры народного просвещения…
— Пробовал я там говорить с людями —
не понимают. То есть — понимают, но —
не принимают. Пропагандист я — неумелый,
не убедителен. Там все индивидуалисты…
не пошатнешь! Один сказал: «Что ж мне о людях
заботиться, ежели они обо мне и
не думают?» А другой говорит: «Может, завтра море смерти моей потребует, а ты мне внушаешь, чтоб я на десять лет вперед жизнь мою рассчитывал». И все в этом духе…
Варвара сидела на борту, заинтересованно разглядывая казака, рулевой добродушно улыбался, вертя колесом; он уже поставил баркас носом на мель и
заботился, чтоб течение
не сорвало его; в машине ругались два голоса, стучали молотки, шипел и фыркал пар. На взморье, гладко отшлифованном солнцем и тишиною, точно нарисованные, стояли баржи, сновали, как жуки, мелкие суда, мухами по стеклу ползали лодки.
Самгин улыбался,
заботясь вежливо, чтоб улыбки казались
не очень обидными. Безбедов вздохнул.
Он заметил, что после его шаловливой попытки отношение Тоси к нему
не изменилось: она все так же спокойно,
не суетясь,
заботилась о благоустройстве его квартиры.
— На мамашу —
не сердись, она о тебе заботливая. Во всем городе я знаю всего трех матерей, которые так о сыновьях
заботятся.
— Обо мне — начальство
заботится, посылало отдохнуть далеко на север, четырнадцать месяцев отдыхал.
Не совсем удобно, а — очень хорошо для души. Потом вот за границу сбегал.
— Ты все о моем достоинстве
заботишься?
Не надо, Костя! Я — знаю,
не надо. Какому дьяволу нужно мое достоинство, куда его? И — «
не заграждай уста вола молотяща», Костя!
— Ежели вас
не зацепят в эту историю, так вы насчет книжек
позаботьтесь мне; в тюрьме будто читать
не мешают.
—
Не знаю, — равнодушно ответил Иноков. — Кажется, в Казани на акушерских курсах. Я ведь с ней разошелся. Она все
заботится о конституции, о революции. А я еще
не знаю, нужна ли революция…
Пред Климом встала бесцветная фигурка человека, который, ни на что
не жалуясь, ничего
не требуя, всю жизнь покорно служил людям, чужим ему. Было даже несколько грустно думать о Тане Куликовой, странном существе, которое,
не философствуя,
не раскрашивая себя словами, бескорыстно
заботилось только о том, чтоб людям удобно жилось.
«Дронов выпросит у этого кота денег на газету и уступит ему женщину, подлец, — окончательно решил он.
Не хотелось сознаться, что это решение огорчает и возмущает его сильнее, чем можно было ожидать. Он тотчас же
позаботился отойти в сторону от обидной неудачи. — А эта еврейка — права. Вопросами внешней политики надобно заняться. Да».
Мысли Самгина принимали все более воинственный характер. Он усиленно
заботился обострять их, потому что за мыслями у него возникало смутное сознание серьезнейшего проигрыша. И
не только Лидия проиграна, потеряна, а еще что-то, более важное для него. Но об этом он
не хотел думать и, как только услышал, что Лидия возвратилась, решительно пошел объясняться с нею. Уж если она хочет разойтись, так пусть признает себя виновной в разрыве и попросит прощения…
— Так, сболтнул. Смешно и… отвратительно даже, когда подлецы и идиоты делают вид, что они
заботятся о благоустройстве людей, — сказал он, присматриваясь, куда бросить окурок. Пепельница стояла на столе за книгами, но Самгин
не хотел подвинуть ее гостю.
Самгин снова почувствовал, что этот — хуже, страшнее, чем отец; в этом есть что-то жуткое, от чего горло сжимает судорога. Он быстро ушел,
заботясь, чтоб Елизавета Львовна
не заметила его.
— Беседуя с одним, она всегда
заботится, чтоб другой
не слышал,
не знал, о чем идет речь. Она как будто боится, что люди заговорят неискренно, в унисон друг другу, но, хотя противоречия интересуют ее, — сама она
не любит возбуждать их. Может быть, она думает, что каждый человек обладает тайной, которую он способен сообщить только девице Лидии Варавка?
Он
заботился только о том, чтоб
не раздражать ее, и, когда видел жену в дурном настроении, уходил от нее, считая, что так всего лучше избежать возможных неприятных бесед и сцен.
И, знаете, иной раз, как шилом уколет, как подумаешь, что по-настоящему о народе
заботятся,
не щадя себя, только политические преступники… то есть
не преступники, конечно, а… роман «Овод» или «Спартак» изволили читать?
— Полноте, что вы, — возразил Самгин,
заботясь, чтоб слова его звучали
не очень равнодушно.